И Корабль плывет...

Владимир ГУРБОЛИКОВ

    Многие спрашивают: почему в православных храмах не ставят скамеек, как в католических костелах. На самом-то деле, иногда ставят в Америке или других западных странах. Но это редкость.

    Думаю, не ставят, чтобы подчеркнуть особый характер отношений православных христиан между собой и с Богом. Недаром ведь главная православная служба называется литургией это слово в переводе с древнегреческого означает общая работа. Когда-то выйти на литургию означало собраться всем миром для постройки корабля, возведения стен и т.д.

    В лексиконе девятнадцатого века появилась фраза выслушать молебен, обедню и т.д. Но потом она вновь исчезла, потому что не выслушать, и даже не отстоять службу приходим мы. (Кстати, найти стул или скамеечку и посидеть очень уставшему или больному человеку можно сейчас практически в любом храме только не в центре церкви, а у стены или в притворе).

    Однако мы приходим не отстоять. Мы приходим, чтобы вместе потрудиться, чтобы своим участием в богослужении превратить наше церковное здание как бы в огромный корабль, устремленный к Богу. Но для этого нужны не места в партере нужна палуба. Мы когда молимся, когда священник обходит с кадилом наш храм все по-особенному движемся, наклоняемся, крестимся, слушаем обращенные к нам призывы, выстраиваемся ко Кресту и Чаше, собираемся у иконы или поминального канона, поем Символ веры и Отче наш.

    Мне посчастливилось несколько раз находиться в алтаре во время литургии, и это корабельное ощущение утвердилось в моей душе.

    Иногда эту ассоциацию перебивало обманное ощущение: будто находишься в совершенно отдельном от остального храма месте. Такая тишина, пение хора приглушено, молитвы другие, чем за алтарной преградой...

    Но вдруг поразит самая поза священника. Даже если он стоит лицом к Престолу (и значит, спиной к стоящим вне алтаря), он все равно затылком, спиной не перестает напряженнейше следить за всеобщим ходом литургии.

    Вдруг заметишь, как остро среагировал он на сбой в пении хора или чей-то посторонний разговор там, за стеной. Как он занервничал, когда в открытой общей, и тайной алтарной службе произошел разлад. И понимаешь: так же капитан, стоящий на мостике или рядом с рулевым волнуется, если его команда подняла не те паруса!

    Понимаешь, что храм наш, корабль наш един, и каждый выполняет на нем какие-то свои обязанности, где бы он ни находился на палубе или у штурвала.

    Легко ли нам служить матросами? Легко ли быть на палубе? Легко ли отстоять вахту? мы и сетуем-то по-матросски, когда жалуемся на тяжесть церковной службы.

    Но легко ли войти в Царство Небесное помните Евангелие? Разве Христос говорил, что будет легко? Напротив: Он как раз предупреждал о трудностях, даже об опасностях. Даже о возможной катастрофе...

    Однажды каждому из нас приходит в голову мысль: Уйду с корабля. Не буду больше ходить на службу, где даже не гарантирована награда, где только обнадеживают. И кто-то (а может быть, твой близкий друг или родной человек?) уходит.

    Ты глядишь туда, где он скрылся и видишь только волны, только тяжелые темные волны до горизонта... Куда же он?.. И чувствуешь резь в глазах щуришься, неужели слезы? Ты вдруг видишь, как над мачтами корабля, по небу, летит птица. Птица значит где-то рядом (уже совсем рядом) была земля! Вернись, плыви обратно, земля, скоро земля!..

    Звучит новая команда. Люди, толкаясь, спешат на свои места. Паруса наполняются ветром. И корабль плывет.

 

Назад  На главную